Царская охота с «Ладой» или "Антилопа" Пу

Путин одиннадцать дней катался по стране, и глубокомысленные аналитики сообщили, что у нас началась президентская кампания. Господа, какой смысл вести кампанию, когда в стране нет выборов?

Я предлагаю гораздо более простое объяснение: Путин ездил, потому что в кайф. Потому что крутые пацаны и отдыхают круто. Это всякие идиоты вроде Обамы, Ден Сяопина или там Саакашвили строят дороги. А крутые пацаны ездят по бездорожью. Кто еще в мире может позволить себе в полной безопасности, сопровождаемый десятком крутых машин, (и парой желтых «Лад» в запасе) проехаться по стране, выстроив в кустах не рояли, а министров и олигархов, рвущихся поговорить с хозяином. (А дорогу, заметим, так и не заморочились построить, даже не заморочились объявить: нет в России в XXI веке сквозной асфальтированной дороги от Москвы до Владивостока, хотя Путин обещал, что она появится к 2008-му году).

Проблема Путина – это проблема времяпровождения. Всякими глупостями вроде реформы здравоохранения или финансовой системы, которые касаются жизни народа, премьер не занимается. (А кто такой «народ»? Лохи, которые горят в своих селах и ездят по дорогам, которых нет.) Даже для говорильни у него есть пресс-секретарь Медведев. Процесс собственно управления – или то, что под ним понимается, то есть раздача бабла своим – занимает при налаженной вертикали очень мало времени. Вопрос – как бороться со скукой?

Это вопрос, который часто стоит перед абсолютными правителями. Китайские императоры из числа самых ленивых утоляли его с помощью гарема, «король-солнце» любил праздники, парочка турецких султанов разрешала проблему государевой скуки, постреливая по прохожим из окон дворца, почти универсальным способом спасения от скуки была охота – с соколами, гепардами и пр. – Мне скучно, бес! – Что делать, Фауст?

Вот и Путин ловит fun, как может. Он опускается в батискафе на дно Байкала, сплавляется по речке в Туве, метит уссурийскую тигрицу, катается в кабинах боевых самолетов… Вот, слава богу, недавно случились в России пожары. Это же кайф – прокатиться на самолете-амфибии и сбросить воду на пылающий лес! Нерон в подобном случае, как говорят, поджег Рим, чтобы ловчее пелось о пожаре Трои. Путин, слава богу, не Нерон, леса ему не поджигали, ну разве что заняли время, самолет и прочее, пока Путин летал на небесной птичке. Интересно же! Чего вы пристаете к человеку?

Что, когда в прошлом году Путин сплавлялся в Туве, это была президентская кампания? Что, когда за пару месяцев до Тувы он был на Алтае и летал на вертолете над Онгудайским районом, где теперь строится таинственная резиденция и куда за 3 млрд рублей ведут 22 км дороги («Путин положил палец на нашу землю», – сокрушались онгудайские старожилы), это была президентская кампания? Полноте, господа, это было лето.

Проблема времяпровождения при наличии абсолютной власти, как и было сказано. Минус возможность, как какой-нибудь новый русский, устроить автопробег где-нибудь по горе Килиманджаро.

А вот что Путин дает интервью – это да. Никогда он таких интервью не давал. В том числе и перед предыдущей президентской кампанией. Но ведь это и не предвыборные интервью с обещаниями (построим дороги, дадим каждому по вертолету, чтобы летать без дорог, и прочее), а, как справедливо заметил Станислав Белковский, интервью конкретного пацана. Который на отдыхе расслабился и решил объясниться, а то обидно, что не все понимают.

Спросите любого конкретного пацана: кто самый крутой политик? И пацан ответит: в натуре, Путин, потому что он всех поставил раком. Потому что крутой политик – это тот, который создает ситуации. Вот Муамар Каддафи крутой политик: как он всех, в натуре, развел с этими болгарскими медсестрами, обвинил их, что они отравляли ливийских детей по приказу сионистов и весь мир заставил прыгать вокруг себя. Вот Ахмадинеджад крутой: всех, в натуре, заставил с собой считаться. Вот Ким Чен Ир – конкретный пацан: как он, чуть что, и в крик: «Бомбу брошу!». А Обама – слюнтяй. Вместо того чтобы всех поставить раком, пробует со всеми договориться.

А почему в результате у крутых пацанов вроде Кадаффи и Ким Чен Ира народ в дерьме, а у слюнтяя Обамы в шоколаде – это к делу не относится.

Так что, на мой взгляд, Путин просто развлекался. Фридрих II Гогенштауфен любил соколиную охоту, а Путину было в кайф проехать по плохо (или вообще не) асфальтированным дорогам три тысячи километров. В конце концов, где еще в мире можно проехать по бездорожью три тысячи километров?

В Китае, например, уже нельзя. Там за последние двадцать лет строят каждый год по пять тысяч километров экспрессвеев, и Китай сейчас обладает второй в мире по величине дорожной сетью после США. (Мы за последние десять лет получили 1,5 трлн нефтедолларов и построили ноль километров дорог, отвечающих требованиям экспрессвея).

Другое дело, как пиар-служба вынуждена освещать отдых хозяина страны. Ведь если бы Путин, как Фридрих II, просто отправился на соколиную охоту, то, вероятно, по Первому каналу бы сообщили, что в Завидове завелся Змей Горыныч, горгона Медуза и Лернейская гидра и премьеру срочно пришлось, бросив все государственные дела, с соколами и чекистами, на желтой «Ладе» лично истребить нечисть, угрожающую народу.

...

Забить на непросвещенный абсолютизм. Абсолютист нового времени (в отличие от былинных, которые сами в атаку ходили, и от рук террористов гибли, и от подданных не прятались) не станет прогибаться под изменчивый мир, он уже не в нем, а над ним: "Получи по башке дубиной. Ну вот и всё". Почему сверху народ кажется скотом? По звуку: "стучит копытами". Некоторые звенят бубенчиками.

Абсолютист давно так густо не ботал по фене, это оттого, что замоченные в сортире по уши (от мертвого осла уши вам, а не конституция) хоть и замучались пыль глотать, но копыта подковали, и громкость теперь никак не убавить. "Неужели они там не понимают, — недоумевает интеллигенция — мир смотрит, как избивают людей на площадях, население озлоблено, потому что его спалили как в самой что ни на есть затхлой стране третьего мира…". Не понимают. Даже того, что история повторяется как фарс: "– Черный цвет-слишком траурно, – говорил Остап. – Зеленый тоже не подходит: это цвет рухнувшей надежды. Лиловый — нет. Пусть в лиловой машине разъезжает начальник угрозыска. Розовый – пошло, голубой – банально, красный – слишком верноподданно. Придется выкрасить "Антилопу" в желтый цвет. Будет ярковато, но красиво" ("Золотой теленок").

Сейчас чаще обычного говорят друг другу: "народ это заслужил". Про народ расскажу вот что: была я как-то с друзьями в Ландах, самом большом лесном массиве Франции. Деревце к деревцу – посаженные леса. Весь этот регион, юго-запад страны, жил некогда во власти двух стихий: наступающего песка, намываемого океаном и ветрами, и болот в глубине материка. Победил человек, своим единственным инструментом – культурой, она же цивилизация. Я спросила друзей, не разводят ли они тут костры, не срубают ли елочку к Рождеству, они замахали руками и стали мне объяснять, почему ничего этого нельзя. "Какие же вы сознательные!", — вздохнула я. "Вовсе не сознательные, — удивились они. — Просто закон такой: срубишь – придется огромный штраф заплатить, еще и новое дерево посадить". Так я прокалывалась множество раз: "Какие вы, французы, сердобольные!" — Да нет, просто за неоказание помощи попавшему в беду… Закон. Только и всего: законодательство, прописанное до мелочей, одинаковое для всех. С этим еще надо внутренне согласиться: никаких преференций ни мне, ни тебе, ни начальству. Закон – это то, о чем мы все договорились, а о выплывающих откуда-то приписках про "получите разрешение" мы не договаривались. Потому власть всех ступеней и не хочет быть избираемой, что тогда она становится подзаконной. Свою неподзаконность она нам компенсирует попустительством, "пряником". И кнутом: типа "здесь могут и убить, деточка".

Так что выборность всех уровней власти – главное. Избранным не укрыться на вип-территориях (которые государство так старалось спасти от огня) от тех, кто их избрал. Избранныйне выбросит гуманитарную помощь, присланную новосибирцами в Рязанскую область, в чисто поле: избранный не андроидами программируется, а людьми. Право выбирать – это и право вообще поднимать голос. Отобрано право выбора – помалкивай. После трагедии Беслана, обнажившей нечеловеческую сущность андроидов-абсолютистов, это право и было отобрано, без малейшего сопротивления. Потому зациклились оппозиционные политики на 31-й статье, что видимый способ чего-то добиться — митинги и демонстрации. Но есть и другой: призывать чиновников к ответу, обращаясь в суды. Нет, я понимаю, что правосудие карманное и басманное, и заявление от одного и даже десяти человек не примут. А от тысяч, десятков тысяч? Если не "проглотить" преступное бездействие властей этим летом и разворованные миллиарды, выделявшиеся МЧС? 17 августа Шойгу еще и попросилдва миллиарда рублей наградных. Адвокатпишет ему письмо, а мог бы составлять иски к несметным корейкам и шурам балабановым. Хорошая в Америке судебная формулировка есть: "Народ против…".

Если не всё божья роса, надо получить ответы: должен был Лужков защищать население Москвы (раздавать респираторы, кислородные баллоны, эвакуировать) или кто другой. А если никто – какой прок во власти, не способной защитить граждан? Неправда, когда говорят: "У нас феодализм", французские феодалы защищали тех, кто к ним "относился". В наследной советской системе, когда никто ни за что не отвечает, боясь лишь не угодить абсолютисту, сам он собой доволен: "Мне моя работа нравится. Я чувствую, что у меня получается, и получается хорошо". Разве хорошо? Хотя бы: трети россиян хватает денег только на еду, половине – на еду и одежду. Не говоря о хронических катастрофах последнего десятилетия.

Власть – это сосуд, форму которого принимает общество. Если сосуд разбить, общество долго еще будет держать эту форму и хотеть возврата стенок и крышки. В России выборов почти что и не было за всю историю, так что "дарованное" избирательное право так же легко оказалось и отнято. Я тут предложила на гипотетические выборы главного огнетушителя-добровольца. Один поэт ответил: "Честного человека – во власть? В это говнище?". Принимая как аксиому, что власть и должна быть "говнищем", мы соглашаемся с абсолютизмом, довольствуясь просто ненавистью к нему.

Говорят: "начни перестройку с себя" — так она идет полным ходом, хоть и делают ее не те, кого следовало бы "перестроить", а разные добрые люди. Фермер Михаил из Колионово создает вот питомник, чтоб вырастить новые леса: "Хотелось бы это дело поставить выше политических разногласий. Сажать деревья и просто жить" — зовет к себе всех . Когда один что-то делает – другие подтягиваются.

источник

Российский супермен Владимир Путин ("OpEdNews.com", США) Теренс Эйм (Terrence Aym)